Нарратив Рожде
Сквозь серебряный шум междумирья
проступает забытый язык —
птичий, дрожащий, как дыхание зимнего ветра
в решётках Летнего сада.
Голос матери Егора
распадается на искры,
на барочные трели Рамо,
на радиопомехи,
на шёпот, который слышат только дети
и те, кто слишком долго смотрел на солнце
сквозь веки.
Серебряные перстни
звенят о клавиши белого «Блютнера»,
и каждый удар — это буква,
каждая пауза — это знак,
каждая тишина — это память,
которую нельзя произнести вслух.
Азбука Рожде
рождается в трещинах воздуха,
в дрожи ресниц,
в пульсации света между пальцами.
Она не написана —
она выдохнута.
И если выплеснуть тоску —
пена морская поднимется к оградам Рая,
и серебро на мгновение
станет голосом.
Услышу.
Сберегу.
Перенесу через границу света,
где начинается зеркало.
